В сентябре вода холодная

По мере изучение дела Анна столкнулась с фактором, который отсутствовал в первоначальных материалах: заключение независимого эксперта по автотехнике, проведённое спустя полгода после аварии по запросу родственников погибших. Этот документ не был приобщён к основному делу, а хранился в архиве областной прокуратуры. Эксперт пришёл к выводу, что тормозные шланги автомобиля имели следы преднамеренного механического повреждения, разрез, выполненный острым инструментом, что делало их неспособными выдержать давление при резком торможении. Почему этот отчёт был утаён, оставалось загадкой. Анна также выяснила, что дочь погибших, которой на момент аварии было пять лет, осталась жива, её нашли в нескольких метрах от реки без сознания, но с незначительными травмами. Ребёнка поместили в детский дом, а через два года его удочерила семья из Москвы. Анна задумалась: могла ли эта девочка стать свидетелем событий, предшествовавших падению автомобиля? Но её показаний никто не брал, так как врачи сочли её психику нестабильной.

Анна, вооружившись новыми доказательствами, записалась на приём к своему бывшему начальнику Андрею Петровичу, тому самому бывшему мужу. Встреча была неизбежной, как бы ей ни хотелось избежать личных переживаний. Андрей, высокий мужчина с холодным взглядом, сидел за столом в своём кабинете, безучастно перебирая бумаги. Анна кратко изложила суть своих находок, стараясь говорить сухо и профессионально. Она потребовала санкции на эксгумацию тел погибших для проведения современной судебно-медицинской экспертизы, а также официального запроса в московский архив по поводу дочери Рябцевых. Андрей, выслушав её, заметил, что дело 18-летней давности требует чрезвычайной осторожности, так как его возобновление может потревожить многих влиятельных людей, но всё же подписал необходимые бумаги. Анна почувствовала, что её независимость в этом расследовании теперь подкреплена не только профессиональным долгом, но и личной решимостью найти истину, какой бы горькой она ни была.