Красавица

Старшина Светлов прибыл в зоосад в конце декабря, когда температура уже устойчиво держалась ниже двадцати градусов. Его контузия, полученная при обороне Невского пятачка, всё ещё давала о себе знать лёгким звоном в ушах и внезапной забывчивостью слов, но здесь, среди занесённых снегом загонов и полуразрушенных служебных построек, этот внутренний шум постепенно начал утихать. Первым впечатлением было ощущение странной, почти мистической тишины, нарушаемой лишь скрипом его собственных шагов по насту и редкими, приглушенными звуками из помещений зверей. Он узнал, что коллекция, насчитывавшая до войны более двухсот видов, сократилась до нескольких десятков особей. Основной задачей персонала, состоявшего из трёх научных сотрудников, двух ветфельдшеров и нескольких подсобных рабочих, было не сохранение коллекции в её полноте, но спасение жизни тех, кто ещё мог выжить.

Хищники получали мясо только в случае смерти одного из животных зоопарка или крайне редких поставок из резервов армии. Многие птицы были переведены в тесные внутренние помещения, где их кормили семенами, заготовленными ещё в лета 1941 года. Николай, постепенно осваиваясь, начал понимать тонкую логику этого хозяйства: каждое движение, каждое решение было взвешено на весах необходимости и имеющихся ресурсов. Тихий подвиг, о котором говорили, заключался не в одном героическом поступке, а в тысячах мелких, ежедневных действий, в чистке загонов в отсутствии горячей воды, в починке разбитых окон подручными средствами, в умении сказать уставшему животному ласковое слово, которое, казалось, тоже имело питательную ценность в этой борьбе за жизнь.