После долгой зимы

Поиск работы начался с унизительного обхода бывших знакомых. Городок жил по своим законам, и вакансии редко появлялись на всеобщем обозрении, их распределяли по родственным и дружеским связям. Подруга деления, Людмила, теперь владелица небольшой парикмахерской «У Лены», пожала плечами: «У нас кризис, Ир, сами на плаву еле держимся. Но спрошу». В центре занятости предложили два варианта: уборщица в муниципальной бане или кассир в продуктовом магазине «Рассвет» с графиком «два через два». Зарплата в обоих случаях едва покрывала бы стоимость аренды и питания.

В темноте угадывалась полоска моря, черная и безмолвная. Где-то там был маяк, мигавший через равные промежутки времени. Ритмично, неумолимо. Как пульс. Как дыхание спящего ребенка в соседней комнате. Она должна была найти работу. Должна была пойти к матери. Должна была научиться дышать этим соленым воздухом заново, не вспоминая, как когда-то дышала им рядом с тем, кто оказался миражом. Первый шаг был сделан, возвращение. Второй, третий, четвертый предстояло сделать здесь, на этой твердой, неподатливой земле, из которой она когда-то выросла и которую теперь предстояло завоевывать снова, с нуля, с больным ребенком на руках и пустотой вместо тыла. Но тишина за окном, нарушаемая лишь далеким гулом поезда, была уже не враждебной, а просто нейтральной. Как чистый лист. Как еще не написанная глава.