Общий сын

Десять лет — срок, достаточный для того, чтобы горечь утраты, острая и всепоглощающая, переродилась в тихую, привычную тяжесть на дне души. Мария Ивановна прожила это десятилетие механически: работа бухгалтером в районной управлении, одинокая квартира с постоянно зашторенными окнами, редкие визиты к матери в соседний город. Она научилась не думать о том дне, о высокой температуре, о стремительном менингите, о маленьком гробу, который она, оцепенев, наблюдала с опухшими глазами. Она похоронила не только сына Антона, но и часть себя, ту, что способна на безрассудную радость.

Всё изменилось в последнюю среду марта. Мария зашла в аптеку за лекарством для матери. У кассы, пересчитывая сдачу, она услышала смех, звонкий, мальчишеский, знакомый до мурашек. Она обернулась. У витрины с витаминами стоял мальчик лет девяти-десяти, с непослушными светлыми вихрами и ямочкой на левой щеке. Он дергал за руку женщину, склонявшуюся к полке. Женщина выпрямилась, и Мария остановила дыхание. Это была её сестра, Ольга.